Обращение российского политологического и экспертного сообщества к Президенту Российской Федерации

Президенту Российской Федерации
В.В. Путину

Уважаемый Владимир Владимирович!

В феврале 2022 года на общественное обсуждение был вынесен проект Указа Президента Российской Федерации «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей».

Природа данного документа проистекает из текста Конституции Российской Федерации и поправок в нее, которые были поддержаны большинством граждан на общероссийском голосовании в 2020 году.

Обсуждаемый Указ о сохранении традиционных ценностей переводит в практическую плоскость положения, сформулированные в «Стратегии национальной безопасности», – основополагающем документе, который определяет политику РФ на ближайшие годы.

В данном документе, в качестве стратегического национального приоритета определены в том числе: сбережение народа России, развитие безопасного информационного пространства, защита традиционных духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти. Контроль за исполнением данной Стратегии возложен на Совет Безопасности РФ. Значимость положений Стратегии национальной безопасности трудно переоценить.

Подразумевается, что данный Указ станет одним из механизмов, которым будет руководствоваться Правительство при реализации задач, обеспечения национальной безопасности.

В нынешней напряженной и нестабильной геополитической обстановке сохранение традиционных ценностей является стратегическим ресурсом Российской Федерации. Этот ресурс не только консолидирует российское общество, но и укрепляет позиции России, как на внутреннем, так и на внешне-политическим контуре. Именно поэтому Указ так ожидаем, его проект с таким интересом был принят российским обществом. Вокруг проекта Указа развернулась широкая и содержательная дискуссия.

Тем не менее по непонятным причинам в настоящее время Минкультуры приостановило общественное обсуждение Указа.

С нашей точки зрения, данное решение блокирует реализацию задач, сформулированных в «Стратегии национальной безопасности», а также тех фундаментальных установок по защите и продвижению российских духовно‑нравственных ценностей, что прозвучали в выступлении Президента на заседании дискуссионного клуба «Валдай» осенью 2021 года.

Уважаемый Владимир Владимирович, просим поддержать возобновление обсуждения проекта Указа Президента Российской Федерации «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей». Необходимо обеспечить широкую общественную дискуссию и конструктивную экспертную работу над проектом Указа.

Считаем принятие обсуждаемого Указа своевременным и крайне актуальным в текущих исторических и политических обстоятельствах.

Щипков А. В., политический философ

Поляков Ю. М., писатель, публицист

Шафран А. Б., политический обозреватель

Шахназаров М. С., писатель, публицист

Белова О. Н., политический обозреватель

Зиновьева О. М., председатель Зиновьевского клуба

Павлова М. Н., политолог, сенатор

Школьников А. Ю., политолог

Лосев А. В., эксперт

Матвейчев О. А., политолог, депутат ГД РФ

Юмашева И. А., член Совета по внешней и оборонной политике

Дата публикации: 17 февраля 2022 г.

Read More

Гибель СССР: факторные основания цивилизационной катастрофы. К 30-летию трагических событий распада Союза Советских Социалистических Республик
Компьютерные игры как фактор политики памяти

Колоссальную значимость для легитимации современного политического режима приобретает политика памяти. Власть сталкивается с мощным и во многом противоречивым процессом цифровизации, во многом проходя «тест на прочность». Дискретный характер сетевых коммуникаций, завоевавших популярность у современных граждан, ещё больше усугубляет риски режимной легитимации – совокупности технологий, ориентированных на формирование легитимности политического режима. «Текучее» и нестабильное киберпространство, наполненное квантами фактов, постправды, стереотипов и откровенных фейков, несмотря на кризис прежних идеологических конструктов, заставляет власть искать точку опоры в области построения макрополитической идентичности страны средствами контроля исторического сознания, мифогероического дизайна и политики памяти.

Для начала следует сделать некоторые уточнения к рабочему категориальному аппарату. Как правило, политика памяти подразумевает механизм из техник-коммеморации, с помощью которых субъект власти (элита конкретного режима, её партии и государство) распространяет и воспроизводит в обществе выгодную для себя «историческую картину», складывающуюся из интерпретации исторических событий и оценки исторических личностей. Если же говорить о самой коммеморации [13], то она в понимании Т. Хаттона означает более конкретное описание исторических фактов, личностей, идей, которые превращаются в своеобразных посредников субъекта власти для сбережения исторической памяти. Именно через коммеморации осуществляемая политика памяти может влиять на формирующуюся идентичность гражданина, встраивая её, в свою очередь, в единую макрополитическую идентичность.

Коммеморации можно условно поделить на традиционные и новые. К традиционным можно отнести установку памятников, монументов, скульптурных и художественных композиций, мемориалов, создание музеев, экспозиций, выставок, галерей, исторических реконструкций, фильмов, музыки и т.п. Тогда как к новым коммеморациям логично отнести компьютерные игры, сообщества социальных сетей, голограмму, цифровые платформы и приложения. Эффективность политики памяти зависит от того, насколько встроены традиционные и новые, инновационные коммеморации в повестку дня. Отсюда важной научной проблемой становится определение тех параметров коммеморации, которые позволяют связывать политическую повестку с целями и задачами субъекта власти. Можно предположить, что компьютерные игры, особенно популярные и многопользовательские, могут удовлетворять таким параметрам коммеморации. Целью же настоящей работы будет анализ рисков и потенциалов компьютерных игр для реализации политики памяти.

В настоящее время складывается целое исследовательское направление междисциплинарного типа – Computer Game Studies, представители которого изучают различные степени и проявления воздействия компьютерных игр на человеческое сознание. В основном такие исследования проходят на стыке истории, психологии, политологии, социологии и других научных сфер. Истоки Computer Game Studies можно возвести к трактату Й. Хёйзинги «Homo Ludens» [15], где подчёркивалась мысль об универсальной роли игры в различных культурах и цивилизациях, когда задавались порядки организации сообществ.

Крупнейший специалист в этой области Я. Богост вместе с Н. Монтфортом предлагает изучать пять параметров в компьютерных играх в виде многоуровневой модели:

— пользовательский опыт (медиаэффекты, рецептивная эстетика),

— особенности интерфейса (отношение игрока к визуальной части),

— функционирование и форму (специфика программных операций),

— код (особенности программирования игры и целеполагание разработчика),

— платформу [18].

Работы Богоста сохраняют своё важное значение благодаря фокусировке на так называемой «процедурной риторике» [16] – тех элементов компьютерной игры, которые подталкивают геймера к принятию готовых интерпретаций исторического факта или политического процесса.

Й. Рэссенс прямо пишет о желании разработчиков удержать игроков как много дольше в специальных «игровых вселенных», влияющих на их оценку исторических и политических событий [19]. М. Шульске говорит о возможности использования интересантами такого элемента политики памяти как «идеологические карты» [20]. Однако в основном зарубежные учёные не заостряют своё внимание на возможностях и рисках политики памяти посредством компьютерных игр. И это несмотря на то, что рынок компьютерной индустрии активно развивается и множит новых пользователей.

В отличие от зарубежных, российские исследователи более чётко определяют роль политики памяти в плане рисков легитимации политического режима. С другой стороны, ряд отечественных политологов (например, С.И. Белов) рассматривают политику памяти как комплекс взаимосвязанных элементов – коммемораций в кинематографе, компьютерных играх, видеоблогинге, мемориальной политике и т.п., что в очередной раз подтверждает фундаментальное значение исследуемой проблемы [2; 3; 4]. Не случайно в последнее время такое активное значение придаётся аспектам медиаграмотности подрастающего поколения [6], ведь современные компьютерные игры, во-первых, особенно их многопользовательские варианты, фактически эволюционируют в сторону особого вида социальных сетей. Интерпретации исторических и политических событий предлагаются для игроков в особом жанре «исторических игр» (по мотивам военных кампаний, войн, исторических фактов и т.п.) не только разработчиками, но и видеоблогерами, стримерами, активно их комментирующими в популярном ключе. Во-вторых, возможности по «перенастройке» коммемораций посредством компьютерных игр многократно возрастают благодаря использованию возможностей технологий искусственного интеллекта [1; 5; 9].

В качестве базового метода будут использованы принципы SWOT-анализа, позволяющие выявить сильные, слабые стороны, возможности и угрозы компьютерных игр для осуществления политики памяти. Помимо этого, результаты авторского опроса обеспечат лучшее понимание некоторых особенностей российского геймерского сообщества и его запросов.

Но не является ли такая сфера как компьютерные игры излишне экзотичной для реализации политики памяти? Последние данные, полученные в результате социологических опросов, свидетельствуют, что нет. Так, согласно опросу, проведённому ВЦИОМ в 2019 году, стало известно, что практически каждый второй житель России не читает книги.

Книги, как транслятор признанных обществом и властью коммемораций, постепенно уступают пальму первенства альтернативным направлениям. В настоящее время активно проходит процесс консьюмеризации – метаморфозы гражданина в пользователя. Отчасти этому способствовало наступление общества спектакля, общества потребления и сетевого общества как результата развития рынка услуг, оказываемых крупными IT-корпорациями, старающимися максимизировать собственные прибыли за счёт переключения на новые каналы взаимодействия с целевыми аудиториями и государством. В итоге появился целый цифровой универсум, где на основе интернет-коммуникаций и технологий общество продолжило свою эволюцию.

Примечательно, что по опросу ФОМ того же года, 64% опрошенных россиян признались, что пользовались Интернетом для общения в социальных сетях, при этом 62% ответили, что заходили в Интернет, чтобы начать играть в разные компьютерные игры. Таким образом, значение компьютерных игр как сетевого канала и потенциального транслятора смыслов и ценностей многократно возросло. Проведённый в 2019 г. под руководством автора данной статьи опрос 1100 россиян показал, что 84% геймеров играют в игры с историческим сюжетом, при этом 86% соглашаются с фактом искажения истории в этой сфере. Большой запрос у геймеров есть и на символическую политику. Это полностью соответствует современным исследованиям [12].

Компьютерные игры, как и другие коммеморативные элементы политики памяти (система образования, социальные сети и их сообщества, кинематограф, форумы, интернет-энциклопедии, видеохостинги, онлайн-комиксы, чаты, имиджборды, блоги, агрегаторы, новостные порталы и др.) участвуют в формировании сетевой идентичности – политической или даже макрополитической (в рамках целой страны). Сетевые медиа стали фундаментом для новых виртуальных миров, влияющих на реальную повестку [7]. В этих условиях логично ожидать повышение интереса к компьютерным играм различных акторов. Данная структура из политических акторов (субъектов власти и их конкурентов), коммуникационных арен участия и коммеморативных техник постепенно формирует сетевой (цифровой) полис – виртуальную маску любого современного политического режима – старающегося воспроизводить непротиворечивую себе политическую идентичность сетевыми практиками.

Риски компьютерных игр для политики памяти определяются степенью их эмоционально-психологического влияния на пользователей, когда может произойти постепенная и незаметная подмена исторической интерпретации. Правда, чтобы игра смогла оказать серьёзное разрушительное воздействие на историческое сознание граждан и вызвать риски делегитимации политического режима, необходимо, чтобы она была встроена в технологию Окна Овертона [21], когда невозможная интерпретация переводится на уровень радикальной, радикальная интерпретация становится приемлемой. Затем происходит рационализация, популяризация влогерами, стримерами, блогерами, журналистами в социальных сетях. В итоге популярное грозит перейти на уровень Realpolitik.

Политический режим, как правило, выстраивает свою легитимацию на основе некого символического ряда, связанного с историческом прошлым и героическим пантеоном. Естественно, что политика памяти направлена на формирование целостной, непротиворечивой исторической интерпретации для всех поколений, одновременно живущих в стране. Если же возникает попытка переинтерпретации, к примеру, роли красноармейцев в Великой Отечественной войне, то постепенно рушится вся историческая модель, а вместе с этим политический режим приобретает долгосрочные риски делегитимации. Примером такой переинтерпретации является игра Company of Heroes, где красноармейцы показаны буквально в варварском обличье – сжигающими дома мирных граждан, стреляющих в своих же однополчан и т.п. Представители же других государств (нацистский Рейх, Британия, США) показаны более эпично и менее гротескно.

Миссия в игре Call of Duty 1 начинается тоже с расхожего стереотипа, согласно которому безоружным красноармейцам предлагается добывать себе оружие с убитых солдат. Однако, несмотря на поверхностную стереотипность, риск подобных коммеморативных техник кроется в своей частой повторяемости по принципу пропаганды, что, несомненно, рано или поздно оказывает влияние на интерпретацию исторических событий у ряда пользователей [2]. Существует даже исследование 57 компьютерных игр, в ходе которого было показано, что на первом месте в качестве образа врага показаны именно русские [17]. Тем самым можно определить использование в современных коммеморациях всё той же архаичной бинарной оппозиции «свой – чужой», давно описанной в работах К. Шмитта. Согласно этой бинарной логике, герой-протагонист для интерпретации событий противопоставляется врагу-антагонисту. В качестве врага может быть конкретное историческое лицо, идеология, партия, народ, государство или же целая цивилизация. Компьютерные игры при изменении интерпретации исторических фактов, процессов, как правило, используют микс из аргументации и эмоционального фона.

Историческая память о Великой Отечественной войне является важным коммеморативным комплексом [10], разрушение которого посредством агрессивной переинтерпретации исторических событий способно заложить серьёзные противоречия в системе взаимоотношений между поколениями и группами россиян, между российской властью и обществом. Поэтому так важно заниматься деконструкцией грубых стереотипов и откровенных фейков, а также использовать сам канал компьютерных игр для сплочения разрозненных социальных групп, целевых аудиторий в единую макрополитическую идентичность.

Вместе с тем, известны случаи, когда политические режимы не игнорируют эту проблему, а наоборот, начинают целенаправленно реализовывать политику памяти посредством компьютерных игр. Например, американские власти через Минобороны США давно создали популярную игровую серию America’s Army, которая пропагандирует привлекательность армейского образа жизни и поддерживает американские патриотические ценности. Игрок, который не помогает однополчанам рискует потерять баллы чести и сесть в виртуальную тюрьму.

Мало того, такие компании как iCivics взаимодействует с американскими школами в области использования компьютерных игр в образовательной среде и помогает подрастающему поколению понять через игровой процесс как действует политическая система и правительство США. Школа кино и телевидения Академии исполнительских искусств и Чешский технический университет в Праге создают магистерские программы в области гейм-дизайна, где смогут обучаться и будущие создатели «исторических игр». Эксперименты по использованию компьютерных игр в образовании проводят в Сингапуре и Турции.

Для лучшего понимания представим визуализацию результатов SWOT-анализа рисков и потенциалов компьютерных игр для политики памяти (см. Табл. 1).

Табл. 1. SWOT-анализ применимости компьютерных игр для реализации политики памяти

Сильные стороны:

— эмоциональный фон, обеспечивающий усвоение исторических интерпретаций

— многопользовательский формат

— адаптация к образовательному и воспитательному процессу

— внедрение стортеллинговых приёмов с системой аргументации и подключением специалистов в области исторической, политической и других наук

Слабые стороны:

— исключение групп граждан, не увлекающихся компьютерными играми, из коммеморативного процесса

— зависимость игрового рынка от монополистов-разработчиков

— неработоспособность данного направления при плохом доступе населения к интернет-коммуникациям и IT-технологиям

Возможности:

— создание и воспроизводство сетевой идентичности с учётом исторических ценностей страны

— моделирование исторических и политических процессов, ситуаций

— активная адаптация с технологиями искусственного интеллекта и построение прогнозов

— создание экспертной площадки и сети исследовательских центров, учитывающих позиции общественности, государства, разработчиков и геймеров при разработке Стратегии политики памяти

Угрозы:

— активное противодействие со стороны радикальных и террористических групп, использующих те же приёмы

— отсутствие постоянной экспертной площадки из представителей геймеров, власти, общественности, разработчиков, специалистов в области истории, политологии, психологии и других научных сфер формирует бесконтрольность данной области

— формальное, поверхностное отношение государства к данной сфере может вызвать негативную реакцию со стороны общественности и игроков

Выводы

Таким образом, компьютерные игры становятся тем коммуникационным каналом, который могут использовать самые различные интересанты, акторы в своём воздействии на историческое сознание населения целой страны. Историческая память является объектом политики памяти уже довольно давно, но именно успехи современной цифровизации и научно-технической революции позволяют политическим субъектам расширить коммеморативные приёмы влияния на историческую, политическую идентичность граждан. Распространение интернет-коммуникаций привело к возникновению феномена постправды, распространению расхожих стереотипов и совершенно новых фейков. Эти обстоятельства заставляют нынешние политические режимы выстраивать собственную легитимацию в довольно нестабильной сетевой, дискретной среде, когда на историческое сознание стараются воздействовать различные политические акторы – сторонние политические режимы, партии, движения, группы влияния, элиты, религиозные и этнические сообщества, террористические и радикальные группы. В подобных условиях логичным ходом будет не введение жёсткой цензуры, а создание собственной системы воспроизводства исторической памяти посредством разных каналов – компьютерных игр, интерактивных музеев, популярных сообществ социальных сетей, видеохостингов, приёмов системы образования, цифрового телевидения и т.п.

Ряд современных политических режимов уже успешно используют канал компьютерных игр для воспроизводства конкретной исторической картины. Такая тенденция возникла не случайно, так как игнорирование данного канала со стороны властей, экспертов и общественности может приводить к созданию в компьютерных играх «идеологических карт», подменяющих интерпретацию исторических фактов, воспроизводящих образ врага из исторических и политических деятелей прошлого страны. Что, в свою очередь, рвёт историческую преемственность между разными поколениями одной и той же страны, не оставляет шансов для существования единой макрополитической идентичности и закладывает риски делегитимации политического режима.

Литература

  1. Алексеев Р.А. Искусственный интеллект на службе государства: аргументы «за» и «против» //Журнал политических исследований. 2020. Т.4. № 2. С. 58-69.
  2. Белов С.И., Кретова А.А. Компьютерные игры как ресурс реализации политики памяти: практический опыт и скрытые возможности (на материалах позиционирования событий Великой Отечественной войны) //Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. 2020. № 1. С. 54-63.
  3. Белов С.И. Видеоблогеры как актор политики памяти: влияние кинообзоров на восприятие российского исторического кино //Информационные войны. 2019. № 1 (49). С. 89-93.
  4. Белов С.И. Компьютерные игры как инструмент реализации политики памяти (на примере отображения событий Великой Отечественной войны в видеоиграх) //Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Политология. 2018. Т. 20. № 1. С. 96-104.
  5. Быков И.А. Искусственный интеллект как источник политических суждений //Журнал политических исследований. 2020. Т.4. №2. С. 23-33. DOI: 10.12737/2587-6295-2020-23-33.
  6. Быков И.А., Медведева М.В. Медиаграмотность как часть системы информационной безопасности //Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. 2020. № 1. C. 24–32. DOI: 10.18384/2310-676X-2020-1-24-32.
  7. Володенков С.В. Особенности Интернета как современного пространства политических коммуникаций //Вестник Московского государственного областного университета (электронный журнал). 2017. №4. URL: www.evestnik-mgou.ru (дата обращения: 21.08.2020).
  8. Володин М. Игру, в которой советские солдаты сжигают деревни, убрали из продажи //Комсомольская правда. 2013.13.08. URL: https://www.kp.ru/daily/26115/3010297/ (дата обращения: 21.05.2020).
  9. Жуков Д.С. Искусственный интеллект для общественно-государственного организма: будущее уже стартовало в Китае //Журнал политических исследований. 2020. Т.4. №2. С. 70-79. DOI: 10.12737/2587-6295-2020-70-79.
  10. Ларионов А.Э., Дворковая М.В., Куренкова Е.А. Великая Отечественная война: модусы памяти //Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Гуманитарные науки. 2020. № 5. С. 26-28.
  11. Малинова О.Ю. Коммеморация исторических событий как инструмент символической политики: возможности сравнительного анализа //Полития. 2017. №4(87). С. 6-22.
  12. Мартынов М.Ю. Концептуальные проблемы современной российской символической политики в сохранении исторической памяти о Великой Отечественной войне //Журнал политических исследований. 2020. Т. 4. №1. С. 14-24. DOI: 10.12737/2587-6295-2020-14-24.
  13. Романовская Е.В., Фоменко Н.Л. Идентичность и коммеморация //Власть. 2015. № 7. С. 81-84.
  14. Украинская игра с Гитлером возмутила российские СМИ. URL: https://tech.liga.net/vlog/video/ukrainskaya-igra-s-gitlerom-vozmutila-rossiyskie-smi (дата обращения: 23.06.2020).
  15. Хёйзинга Й. Homo Ludens. /Пер. с гол. Д.В. Сильвестрова. М.: Прогресс – Традиция. 1997. 416 с.
  16. Bogost J. Videogames and Ideological Frames //Popular Communication. 2006. №4(3). P. 165-183.
  17. Valeriano B., Habel Ph. Who Are the Enemies? The Visual Framing of Enemies in Digital Games //International Studies Review. 2016. Vol. 18. Issue 3. P. 462–486.
  18. Montfort N., Bogost I. Racing the Beam: The Atari Video Computer System. Cambridge, MA; L.: MIT Press. 2009. 180 p.
  19. Raessens J. Homo Ludens 2.0: The Ludic Turn in Media Theory. Utrecht: Universiteit Utrecht, Faculteit Geesteswetenschappen, Labor Grafimedia BV. 2010. 35 p.
  20. Schulzke M. Military videogames and the future of ideological warfare //The British Journal of Politics and International Relations. 2017. Vol. 19. Issue 3. P. 609–626.
  21. Szalek B.Z. Some Praxiological Reflections on the So-Called “Overton Window of Political Possibilities”, “Framing” and Related Problems //Reality of Politics. Estimates – Comments – Forecasts. 2013. № 4. P. 237–258.

Источник: Федорченко, С. Н. Компьютерные игры как фактор политики памяти / С. Н. Федорченко // Исторические итоги Второй мировой войны в актуальной повестке современности : материалы Всероссийской онлайн-конференции с международным участием, Москва, 09 сентября 2020 года. – Москва: Московский государственный областной университет, 2020. – С. 143-158. Исследование проведено при финансовой поддержке РФФИ, проект № 20-09-22005.

[1] Работа выполнена при поддержке Московского государственного областного университета по внутриуниверситетскому гранту «Сетевые компьютерные игры как механизм реализации политики памяти: технологии и модели» 2019 г. (научный руководитель – к. полит. н. С.Н. Федорченко).

[2] America’s Army 3. URL: https://www.playground.ru/americas_army_3 (дата обращения: 07.08.2020).

Наёмничество как путь поражения русской цивилизации

Чести русских солдат, воевавших за Родину, а не за деньги, посвящается…

 Один из сильнейших образов, созданных отечественным историческим кинематографом – это образ капитана Афанасия Петровича Крыкова в фильме «Россия молодая» по одноимённому роману Юрия Германа. 

Человек, живший прямо и по правде, любивший единожды и до гроба и погибший за Родину и любовь. Но смертью своей в неравной схватке предопределивший победу русских людей в решающей схватке со шведами. Показательно противостояние русского воина тогдашнему «псу войны» – англичанину майору Джеймсу, который служит тем, кто больше платит и презирает всех, кто не принадлежит к его кругу. В финальном поединке точку ставит шпага Крыкова, пригвоздившая наёмника и предателя. Хотя образ этот вымышленный, но в его основе лежит именно русская цивилизационная традиция и система ценностей в аспекте воинской этики: жертвовать собой во имя Бога, Родины и любви можно и почётно; воевать и убивать за деньги – греховно и позорно. Таковы абсолютные полюса русской военной традиции, вытекающие из православного вероучения. Впрочем, будем справедливы: ни в буддизме, ни в исламе, которые исповедует немалое число наших соотечественников, мы также не найдём тех положений, которые бы оправдывали бы или, тем паче, санкционировали наёмничество. Это чрезвычайно важно в свете того, что в последние годы и, в особенности, после достопамятной «Крымской весны», российская политическая элита активно продвигает идею приверженности России традиционным духовно-культурным ценностям в антитезу меркантильному и гедонистическому Западу.

Признавая безусловную принципиальную правильность такой постановки вопроса о цивилизационной идентичности России, необходимо, тем не менее, задать «неудобный» вопрос: насколько современная Россия, её реальные социальные практики соответствуют той высокой миссии, на которую она претендует? И как только мы начинаем внимательно исследовать нашу социальную реальность, сразу же выясняется, что в ней наблюдаются колоссальные антагонистические диссонансы  между провозглашаемыми высокими идеалами и повседневной социальной реальностью. Идеалы сплошь и рядом приносятся в жертву соображениям прагматизма и выгоды, стратегия попирается практикой. Именно так обстоит дело с продвижением идеи узаконения военного наёмничества в нашей стране! На протяжении нескольких лет не прекращаются попытки легализовать данный феномен со ссылками на международный опыт, требования момента, некие туманно формулируемые национальные интересы, которые будто бы можно эффективно решать только при помощи частных военных компаний. Которые de facto уже существуют в России.

Продвижение идеи легализации наёмничества осуществляется на двух уровнях: властно-законодательном и информационном. В качестве примера на первом уровне можно упомянуть законопроекты депутата Государственной Думы от ЛДПР Алексея Митрофанова (2012 год) и депутата Государственной Думы от «Справедливой России» Геннадия Носовко «со товарищи» (2014 год). Третий законопроект был внесён на обсуждение Михаилом Емельяновым («Справедливая Россия») в 2018 году. Во всех трёх случаях законопроекты были отклонены. Хотя в 2018 году Министр иностранных дел России Сергей Викторович Лавров высказался в поддержку легализации ЧВК, сославшись также и на международный опыт: «Я думаю, что здесь нужно четко зафиксировать законодательную базу для того, чтобы эти люди (россияне — сотрудники ЧВК) были тоже в правовом поле и защищены». Таким образом, на высшем государственном уровне идея легализации наёмников имеет достаточно сильную поддержку.

Если говорить о лоббировании идеи в информационном поле, то можно сослаться на обширную концептуальную публикацию «Частные военные компании: экспорт агрессии», размещённую 29 сентября 2021 года на интернет-ресурсе «Военное обозрение», позиционирующем себя в качестве патриотического и государственнического. Автором публикации является Андрей Митрофанов. В то же время, примечательно, что либерально-западническая «Новая газета» устами своего автора Ирека Муртазяна также выступает за скорейшее узаконение ЧВК в статье с провокационным названием «ЧВК в России – как секс в СССР» от 6 августа 2020 года. Мало того, совсем недавно, интернет-блог телеканала «Царьград» также разродился обширной статьёй от 30 сентября 2021 года в защиту то ли ЧВК то ли «частных охранных фирм». Необычайно трогательное единение патриотов-государственников и либералов-западников!

В этих публикациях вполне отчётливо сформулированы основные доводы сторонников легализации наёмничества в России. Вкратце их можно свести к следующим положениям:

  • Частные военные компании в России фактически существуют и необходимо устранить разрыв между требованиями жизни и существующим законодательством, что также позволит прекратить практику уголовного преследования тех лиц, которые защищают интересы России в составе формирований ЧВК;
  • ЧВК являются трендом современного развития вооружённых сил в мире, позволяя государствам эффективно решать сложные внешнеполитические задачи. Потому, ради собственных интересов, Россия не должна оставаться в стороне;
  • Узаконение и легальная деятельность частных военных компаний дадут возможность излишне активным и энергичным людям направить свою энергию на пользу обществу, купируя их возможные деструктивные наклонности;
  • Легализация наёмнических структур сделает их частью экономического пространства, что позволит взимать налоги, пополняя государственный бюджет.

В качестве довода приводятся примеры успешной деятельности частных военных компаний в мире (КНР, США) в рамках поставленных задач. При этом указывается, что государственные вооружённые силы не смогли бы показать такой эффективности при решении аналогичных задач. В публикации «Царьграда» аргументация также дополнена ссылкой на противостояние Западу и на заверения самих «вагнеровцев» о том, что они защищают справедливость и добро.

Как видим, мы имеем дело с вполне сложившимся мировоззрением, с системой ценностей и готовыми ответами на возможные упрёки. Следует отметить, что для реализации такого рода требований необходимы серьёзные изменения в российском законодательстве. Потребуется как минимум отменить статью 359 УК РФ, которая гласит:

«Статья 359. Наёмничество

  1. Вербовка, обучение, финансирование или иное материальное обеспечение наемника, а равно его использование в вооруженном конфликте или военных действиях наказываются лишением свободы на срок от четырех до восьми лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.
  2. Те же деяния, совершенные лицом с использованием своего служебного положения или в отношении несовершеннолетнего, наказываются лишением свободы на срок от семи до пятнадцати лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода, осужденного за период до трех лет либо без такового и с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет, либо без такового.
  3. Участие наемника в вооруженном конфликте или военных действиях наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет с ограничением свободы на срок до одного года либо без такового.

Наемником признается лицо, действующее в целях получения материального вознаграждения и не являющееся гражданином государства, участвующего в вооруженном конфликте или военных действиях, не проживающее постоянно на его территории, а также не являющееся лицом, направленным для исполнения официальных обязанностей». Как видим, действующее российское законодательство вполне недвусмысленно выражает отношение к наёмничеству. Вне зависимость от того, как оно называется и под какой пропагандистской упаковкой преподносится обществу. Однако, дело не только и не столько в законодательстве. Как свидетельствует вся мировая история, включая новейшую российскую, при сильном желании правящих и экономических, элит законы могут меняться быстро и в нужную для данных элит сторону. Как представляется, вопрос о наёмничестве и его легализации непосредственно касается сущности Русской цивилизации и тех её духовных скреп, на которые в последние годы столь часто ссылаются представители правящей элиты. Выше мы уже говорили о русском воинском идеале – как бескорыстном служении и самопожертвовании «за други своя». Идея наёмничества в своём любом виде резко этому идеалу противоречит. Сколько бы ни пытались её замаскировать красивыми словесами, скрыть основную идею – наёмник суть человек, подписывающийся убивать других людей за деньги – не получится ни при каких условиях. Можно быть асболютно уверенным, что любой из апологетов полной легализации ЧВК в России на прямо поставленный вопрос – морально ли убивать за деньги, ответит отрицательно. Но чем тогда назвать информационную кампанию в поддержку наёмничества в России, представление наёмников «рыцарями без страха и упрёка», облачёнными в сияющие доспехи защитников мира и справедливости. Тем более, что примеров поведения аморального, на грани психопатии, в новейшей истории наёмничества более, чем достаточно.

Мало того, совершенно поразительными по своему цинизму являются доводы относительно того, что потери, которые несут бойцы ЧВК, позволяют сберечь жизни военнослужащих национальных вооружённых сил. Это что же, наёмников априори рассматривают как «расходный материал» и «людей второго сорта»?!

Абсолютную оторопь вызывает другой довод: будто бы легализация ЧВК позволит пополнять российский бюджет за счёт взимания налогов. Этот аргумент практически идентичен аргументам сторонников полной легализации проституции и наркомании. К тому же, словно бы ретушируется естественный вопрос о том, а откуда, собственно говоря, руководство ЧВК берёт средства на их содержание, закупку снаряжения, вооружения и боеприпасов, продовольствия и обмундирования. В данном случае можно предположить, что государство играет втёмную и «краплёными картами», причём это игра с заведомо нулевой суммой! То есть в проигрыше останутся все, кроме организатора игры.

Вместе с тем, в числе проигравших может с течением времени оказаться и государство: создавая формально неподконтрольные собственной власти вооружённые формирования, в которых к тому же завязаны огромные деньги, государство само урезает право на легитимное насилие – в пользу новых центров силы и власти. Кто может поручиться за то, что при возникновении тех или иных политических коллизий ЧВК сохранят абсолютную лояльность и не попытаются стать самостоятельной силой также и во внутренней политике?! Особенно, если за аффилиацию будет предложена достаточная цена?! Тем более, что у руководства и бойцов ЧВК мотивация боевого участия уже существенно изменена – они изначально мотивированы воевать не за идею, а за деньги. То же самое касается и внешней политики – до какого момента наёмники будут выполнять роль послушного инструмента для деликатных и «грязных» операций? Если во главу угла ставятся деньги как доминантный мотиватор, то нет ничего невероятного в гипотезе о возможности самостоятельной роли ЧВК во внешней политики. Например, для того, чтобы продлить выгодные контракты, руководство ЧВК может само провоцировать и продлевать военные конфликты. Как коммерческой медицине невыгодно полное и быстрое выздоровление пациента, а адвокатам часто невыгодно быстрое окончание дел, точно также наёмникам, получающим бонусы от военных операций, невыгодно их прекращение и установление полного мира. Таким образом, Российское государство может в какой-то момент утратить реальный суверенитет во внешней политике, превратившись в ведомого на поводу у интересов частных военных компаний, ввязываясь во всё новые конфликты. В результате, Россия окончательно превратится просто в ещё одну империалистическую державу, часть элиты которой греет руки на углях чужих военных конфликтов. И вот для населения этих стран уже не будет иметь значения, государственные или частные военные формирования разжигают угли военных конфликтов – важным будет то, что вооружённые люди говорят по-русски. Имидж России окажется неминуемо и необратимо подорван. Возможно, на многие десятилетия или даже века. И восстанавливать его будет очень трудно, если возможно воообще.

Однако, у наёмничества как военно-политического и культурного феномена есть немаловажные побочные эффекты и внутри страны, которой номинально принадлежат наёмники. О риске превращения ЧВК в неподконтрольную государству политическую силу уже сказано выше. Однако, на этом проблемы не заканчиваются. Наёмники могут превратиться в фактор дестабилизации и распада общества. Просто в силу привычки воевать и стрелять за деньги. Когда люди в чужой стране заведомо рассматриваются как мишени, за которые к тому же платят деньги. Мораль наёмника деформирована априори – что бы ни говорилось проплаченными пропагандистами о «кодексе чести», о борьбе на стороне добра и пр. И вот такие люди с деформированной психикой в какой-то момент окажутся в российском социуме – и…неизбежно будут привносить свои деформированныепочти психопатические понятия в жизнь страны. Сторонники полной легализации ЧВК говорят о том, что излишне буйные/«пассионарные» особи будут «стравливать пар» через участие в негосударственных военных формированиях. То есть, на уровне государственной политики осуществляются тектонические сдвиги в области общественной морали: вместо перевоспитания людей с низменными наклонностями им предоставляется пространство для разнуздания инстинктов насилия и убийства. Нравственная инверсия в обществе совершается с благословения государства. Разумеется, люди с такого рода нравственными патологиями, которые теперь убеждены, что убийство за деньги – это нормально и даже хорошо, едва ли смогут стать не только мирными работниками, но и хорошими мужьями и отцами. Эти «псы войны» будут обречены оставаться «волками-одиночками». Значит, российское общество будет безвозвратно терять мужчин и их нерождённое потомство. Получается, что частные военные компании будут поглощать не только материальные и финансовые, но и человеческие ресурсы – либо не возвращая их, либо безвозвратно уродуя. ЧВК оказываются в роли классической «антисистемы» по Л.Н. Гумилёву, которая паразитирует на социуме и способствует его гибели. Мало того, именно потому, что сама антисистема неспособна к естественному воспроизводству, она постоянно будет нуждаться в притоке «свежей крови». Следовательно, последует формирование агрессивной пропаганды наёмничества, где наёмники будут представать в привлекательном ореоле всесильных героев, к тому же героев богатых. Этот образ станет непреодолимым соблазном для части молодых людей, которые будут видеть в наёмничестве способ лёгкого заработка и повышения собственного статуса. Но в реальности молодые мужчины попадут в мясорубку, которая изорудует их нравственно, физически и психически либо вообще убьёт. Нужны ли будут мёртвым наёмникам или их матерям денежные компенсации?! Русский народ, чья демографическая сила и без того подорвана 30-ю годами либерально-рыночных реформ и экспериментов, получит ещё один удар – вместо того, чтобы становиться работниками и отцами, молодые русские мужчины будут превращаться в эгоистических одиноких наёмных убийц.

Предвижу возможные возражения со стороны защитников идеи легализации ЧВК в России: пример того или иного наёмника, который в перерывах между командировками является образцовым мужем и счастливым отцом. Можно ли представить такую идиллическую картинку? Гипотетически – да. Но будем последовательны: в духе Достоевского доведём образ  ad ultima limes (до последних границ – лат.). Представим себе, как такой счастливый папочка отвечает на вопросы своего сына:

— Папа, а что ты делал в своих командировках?

— Я, сынок, стрелял в других людей и получал за это большие деньги!

Гротеск, гипербола? Безусловно. Но и неприкрытая правда.

Таким образом, обобщая всё вышесказанное, можно сделать следующие выводы относительно возможной легализации наёмничества в России. В том случае, если это всё же произойдёт, Русская цивилизация как субъект мировой истории, неизбежно столкнётся с неизбежными последствиями:

  • Отказ от идеи воинского служения как самопожертвования во имя любви к Богу, Родине и ближнему, готовности «душу положить за други своя»;
  • Взамен воцарится идея службы во имя наживы, что скрыто подразумевает не самопожертвование, а убийство ради денег;
  • Легализованные ЧВК рано или поздно превратятся в лоббисткий и даже манипулятивный фактор внутренней и внешней политики, угрожая подчинять своим корыстным интересам Российское государство;
  • Также наёмники могут стать карательной силой в случае обострения внутриполитических конфликтов в России, что только усугубит социальный раскол;
  • В случае ослабления государственной власти ЧВК могут превратиться в фактор дестабилизации внутриполитической обстановки и самостоятельного игрока, заинтересованного в разжигании вялотекущей гражданской войны;
  • Имидж России как великой державы, способной отстаивать высшие идеалы и защищать слабого будет подменён образом обычной империалистической державы, посылающей наёмников туда, где выгодно;
  • Легализация ЧВК приведёт к размыванию нравственных оснований Русской цивилизации, легитимации концепта «убийства ради денег», отказу от идеи воспитания и коррекции девиантного поведения, потаканию низменных инстинктов;
  • Превращение наёмничества в легитимную часть российского социокультурного пространства станет также фактором дальнейшего демографического угасания России и, прежде всего, государствообразующего русского народа, поскольку станет постоянным катализатором исключения из созидательного труда и продолжения рода в семье значительного числа молодых мужчин;
  • Наконец, легализуя наёмничество со ссылками на «мировой опыт», Россия продемонстрирует, что она с готовностью подчиняется «духу века сего», фактически отрекаясь от евангельской миссии в апостасийном мире.

Итак, продвижение идеи легализации ЧВК в России, какие бы выгоды в прагматической области это ни сулило, есть ни много ни мало – путь к цивилизационному поражению России в перспективе мировой истории, если понимать её не только как взаимоотношения государственных систем, но как духовную борьбу сил добра и зла перед престолом Божьим. Участвуя в борьбе за мировое доминирование, нельзя забывать о борьбе народа за Вечность. В этом контексте правомерно было бы ожидать голоса Церкви, сказанного со властию. Возможно, если бы предстоятели Русской Православной Церкви со всей откровенностью и определённостью дали оценку наёмничеству как явлению аморальному и богопротивному, фактически же – продиктованному бесами, то голоса сторонников легализации ЧВК были бы вынуждены утихнуть. Пока же нам остаётся только надеяться, что приверженность российских законодателей и министров национальным традициям, духовным ценностям и идеалам, которые не раз доказали свою истинность в многовековой российской истории – это не только предвыборные декларации и средство повышения своих рейтингов в глазах консервативно настроенной части общества.

При подготовке статьи были использованы следующие материалы:

Культурно-просветительские преобразования Петра I в контексте кризиса церковно-государственных отношений: десакрализация быта и Всешутейший собор

Фокус эксперта. Выступление Сергея Ивановича Реснянского (д-р ист. наук, профессор Российского университета дружбы народов, профессор кафедры истории России средних веков и нового времени Московского государственного областного университета) на Всероссийской научной конференции «ГОСУДАРСТВО-ИМПЕРИЯ КАК ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН: К 300-ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ РОССИИ В СЕВЕРНОЙ ВОЙНЕ И ПРИНЯТИЯ ПЕТРОМ I ТИТУЛА «ИМПЕРАТОР» (Москва, 22.09.2021 г.)